Как различать двойников Путина: пособие (видео)

Барак и Мишель Обама уходят в кино

Силовикам будут выдавать оружие с "криминальным прошлым"

«Мэр» Горловки дал команду спасать только боевиков «ДНР»

Работают их же методами: найден рычаг влияния на Россию

Донбасс в огне: Прошедшая неделя на Донбассе была худшей с начала года

Зона в войне. Как возвращают заключенных из Донбасса

02.08.2016 07:19 | Политика | Просмотров: 1825

Фамилия? Год и место рождения? Каким судом осужден? Срок?” — офицер Госпенитенциарной службы сверяет записи на титульном листе уголовного дела с ответами коротко стриженного мужчины в тюремной робе, пишет Игорь Бурдыга в №29 журнала Корреспондент от 29 июля 2016 года.

Между двумя автозаками — пять метров нейтральной территории, вокруг — десяток нацгвардейцев и боевиков-сепаратистов настороженно зыркают друг на друга, не убирая пальцы со спусковых крючков. Чуть дальше залегли снайперы. В такой “дружелюбной” атмосфере на прошлой неделе прошла шестая по счету передача украинским властям заключенных из колоний, расположенных на территории самопровозглашенной “ДНР”.

Если стреляют – падайте

Из Краматорска выезжаем рано утром: два автомобиля с нацгвардейцами, между ними в бусике мы с представителями офиса уполномоченного по правам человека. Путь неблизкий — по раздолбанным донбасским дорогам трясемся четыре с лишним часа.

— Вы, главное, запомните: если будут какие-то провокации, падайте на землю, сворачивайтесь в позу эмбриона и не шевелитесь. Машина не укрытие, обочина не укрытие, — поучает с переднего сиденья офицер Нацгвардии.

— Да все в порядке будет, не в первый же раз, — успокаивает его омбудсмен Валерия Лутковская.

— Моя задача, чтобы не в последний, — мрачно улыбается нацгвардеец.

В 11:00 мы тормозим у заправки на трассе Донецк — Мариуполь в нескольких километрах от контрольно-пропускного пункта (КП-ВВ) Новотроицкое. Здесь нас уже дожидаются два автозака и машина с сотрудниками пенитенциарной службы. До места обмена — нейтральной полосы за “нулевым” блокпостом — минут 15 езды. Но передача назначена на 12:00. — Может, свяжетесь с ними, сдвинем на пораньше, — спрашивает Лутковскую один из офицеров Нацгвардии. — Чего ждать?

— Сейчас попробую, — омбудсмен проверяет мессенджер на телефоне. — Нет, не получится. Последний раз в сети еще в восемь утра появлялся.

— Да, они ж как к блокпостам ехать, даже батареи из телефонов вынимают, чтобы не подслушивал никто.

Нацгвардейцы начинают инструктаж.

— Останавливаемся тут, на мост не поднимаемся. Давайте, чтоб не как в прошлый раз, когда ваш автозак аж до сепарского блокпоста разогнался. Подъезжайте по очереди, погружаемся спокойно, без нервов, парни залягут здесь и здесь, — офицер с позывным “Механик” подробно проговаривает план. — Если что-то пойдет не так, если обмен сорвется, мы не будем выяснять отношения — отходим к блокпосту, там решаем, что делать.

— Не обмен, а передача, — привычно поправляет омбудсмен. — Мы никого не отдаем взамен, мы только забираем на подконтрольные государству территории тех людей, за которых Украина несет ответственность. Ну или должна нести.

Осужденные сбежали из колонии в “ДНР”

Процесс эвакуации исправительных учреждений из зоны проведения АТО можно смело назвать провальным. Соответствующее решение СНБО было введено в действие лишь в ноябре 2014 года, — спустя полгода активных боевых действий. Выполнить его было уже невозможно.

Единственная колония, которую смогли эвакуировать, — женская зона в Червонопартизанске (сейчас — Вознесеновка) Луганской области с минимальным уровнем безопасности, не требовавшем вооруженного конвоя. 

Всего, по данным Пенитенциарной службы, на неподконтрольных территориях Донбасса по состоянию на 1 ноября 2014 года оставалось почти 16 тыс. заключенных

Всего же, по данным Пенитенциарной службы, на неподконтрольных территориях Донбасса по состоянию на 1 ноября 2014 года оставалось почти 16 тыс. заключенных: 9,5 тыс. в Донецкой области и 6,4 тыс. в Луганской.

Зиму 2014-2015 годов заключенные Донбасса прожили под постоянными обстрелами, в холоде и голоде. Бюджетное финансирование колоний оборвалось еще осенью, а у властей самопровозглашенных “республик” хватало и других забот.

В Енакиевской колонии № 52 максимального уровня безопасности уголовники отапливали камеры мебелью и своими фуфайками.

На туберкулезных зонах “доходили” без лекарств зэки с открытой формой заболевания и больные СПИДом.

В начале весны 2015 года часть заключенных 23-й исправительной колонии из Чернухино Луганской области совершила побег из практически бесконтрольной зоны и,

добравшись до украинского блокпоста, попросила “посадить их в нормальную тюрьму”. А их “братья по несчастью”, воспользовавшись ситуацией, присоединились к вооруженным группам сепаратистов.

Тогда же начались и активные переговоры по поводу передачи “сидельцев” на подконтрольные территории.

— Нам постоянно поступали обращения от самих осужденных, их родственников с рассказами об ужасных условиях содержания и с просьбой забрать их “назад в Украину”, — вспоминает Лутковская. — Мы разговаривали с МВД, с Минюстом, но те ничего не могли сделать — для этапирования зэков нужен спецназ, а кто позволит Нацгвардии заехать, например, в Макеевку? Тогда при посредничестве Комитета ООН по правам человека переговоры начались между нашим офисом и омбудсменом так называемого “ДНР”. Вот кое-как договариваемся.

В начале июля 2015 года донецкие сепаратисты передали украинским властям первых девять заключенных — иностранных граждан, дожидавшихся экстрадиции. Через месяц — еще 20 человек из донецкого следственного изолятора, полтора года дожидавшихся решения суда. С тех пор передачи происходят каждые два-три месяца. Всего на подконтрольные территории за год вернулось 87 заключенных. Я надеюсь, что еще 23 человека мы заберем сегодня.

— Если честно, я сама до конца не понимаю, по какому принципу идет процесс, — разводит руками Лутковская. — Мы передаем им списки фамилий осужденных на основе заявлений родственников, но можем получить совсем других людей. Для перевода нужно формальное обращение заключенного к руководству колонии. Эти обращения там рассматриваются по несколько месяцев. А коррупцию в этом вопросе заключенные отрицают.

Отдельный вопрос: передача уголовных дел заключенных из Артемовского СИЗО, часть из которых рассматривалась судами на неподконтрольных территориях. У подозреваемых давно закончились сроки содержания под стражей, приговоры по их делам так и не были вынесены, а тома судебных дел со всеми уликами и доказательствами, и показаниями свидетельств хранились в архивах судов Макеевки, Горловки, Донецка.

— Мы начали обращаться в суд и добились того, что почти 30 человек вышли на свободу — им изменили меру пресечения. А в декабре 2015-го, прямо под Новый год, мне сделали подарок: передали 176 дел из судов Горловки, Макеевки и других. Сейчас ждем еще 83 дела.

Тюремщики: отношения напряженные

Ближе к полудню нацгвардейцы поправляют жилеты и перезаряжают оружие. Спецназовцы пенитенциарщиков прячут лица под черными платками, совсем молодой парень опускает рукава форменной рубашки, прикрывая татуировки на предплечье. Мы заезжаем на КПВВ. Здесь сегодня относительно немноголюдно — очередь на въезд из “ДНР” растянулась едва ли на километр. Договариваемся с пограничниками о перекрытии блокпостов — посторонние во время передачи заключенных на “нейтралке” не нужны.

— Готовы? Ну, с богом, — шуршат переговоры по рациям.

На “ноль” въезжаем медленно, останавливаясь на просвете разделительной полосы. Автозак “дээнэровцев” дальше по трассе метрах в трехстах — значит место передачи опять недосогласовали.

— Я поеду, договорюсь, — Лутковская в белом как флаг парламентера платье прыгает в пикап военных.

Нацгвардейцы занимают позиции. Пара снайперов под прикрытием нашего буса залегает метрах в ста от точки передачи. Остальные поднимают автоматы. Наконец, пикап возвращается задним ходом, за ним выдвигается автозак сепаратистов.

— Иваныч, ты ли это? Неужто на повышение пошел? — с иронией кричит своему визави “с той стороны” Виталий Остапенко, первый замначальника управления Пенитенциарной службы в Донецкой области.

“Иваныч” молча машет рукой: мол, ближе к делу. Между бывшими коллегами чувствуется заметная неприязнь: Остапенко, как и начальник управления Сергей Грабовский, перевелся на подконтрольную территорию из Донецка с началом АТО. Однако немало их коллег осталось на территории “ДНР”, продолжив руководить исправительными учреждениями уже под руководством сепаратистов.

— Видишь, какие мрачные. Они же сами понимают, что это не навсегда, что мы рано или поздно вернемся, и они сами окажутся за решеткой. Ничего, выберем для них зону самую “голубую”, — мрачно шутят пенитенциарщики уже после передачи.

На асфальт между автозаками сыпятся “сидоры” — сумки с нехитрыми пожитками зэков. “Иваныч” достает из кабины дела и передает их Остапенко. Тот сверяет лица заключенных с фотографиями, задает вопросы.

— Почему месяц рождения не совпадает? Ваш косяк, -—- раздраженно отпускает он “Иванычу”. Заключенные скороговоркой чеканят статьи приговоров: 186-я, 187-я, 115-я, 116-я, грабеж, разбой, умышленное убийство. Сроки от семи до двенадцати, из 23 осужденных 10 — “пэжэ”, пожизненников.

— Да, в этот раз нам весь цвет достался, — отмечает Лутковская, теперь уже просто наблюдающая за работой тюремщиков.

Со стороны так называемого “ДНР” процессом управляет Дмитрий Попов, руководитель аппарата местного омбудсмена Дарьи Морозовой. На наши вопросы он отвечать отказывается.

— Сколько заключенных сейчас остается на неподконтрольных Украине территориях? Сколько из них написали заявления о переводе?

— Я не могу раскрывать эту информацию. Заявления рассматриваются в установленном порядке.

Да, на них иногда уходит по паре месяцев. Но украинская сторона тоже затягивает процесс.

На все про все у нас уходит около 40 минут. Дела упаковали в два больших мешка, зэков заперли в “стаканах” автозака, “сидоры” свалили в проход. Одному из осужденных становится плохо — полдня в душном кузове на жаре. Врач протягивает ему таблетку валидола.

После чего автозаки наконец-то отъезжают к своим КПВВ. И военные открывают пост для гражданских. На “нейтралку” высыпается поток машин и пешеходов. Через тонированные стекла “газели” мне видно, что люди с явным неодобрением смотрят на наш конвой — затянули и без того небыструю процедуру прохода блокпостов.

“Условия содержания стали как в России”

На Новотроицком пограничники начинают оформлять въезд заключенных. Воспользовавшись заминкой, мы пытаемся расспросить новоприбывших об условиях содержания. Те отвечают неохотно — жалуются на жару и усталость.

— При так называемом “ДНР” режим стал строже, прямо как в России, — со знанием дела рассказывает немолодой заключенный из крайнего “стакана”. — Телефонов нет, ларька нет. Тех, кто заявления о переводе пишет, прессовать начинают: в изолятор сажают, нарушения находят.

Впрочем, к давлению со стороны “начальства” зэки привыкли. Поэтому заявления на перевод пишут многие: кто-то рассчитывает на условно-досрочное, кто-то мечтает скостить срок по “закону Савченко”. А пожизненники просто хотят лучших условий содержания.

— Они что делать начали: пересуживают всех по своему, так называемому Уголовному кодексу. Меня тоже хотели, но я в отказ пошел: “ДНР” — это миф, ее не существует, меня Украина осудила.

— Что, воспарил духом? — подошедший Виталий Остапенко обращается к заключенному как к старому знакомому. — Морем запахло?

— Запахло, начальник, ой запахло, — улыбается тот. С Новотроицкого заключенных отправят в Мариуполь, там после бесед с СБУ начнется процесс распределения их по колониям в зависимости от свободных мест в учреждениях и места проживания родственников осужденных.

Между тем, по неофициальной информации, в Кировской 33-й колонии среднего уровня безопасности остались еще 325 заключенных.

— А чего их куда-то везти? Выпустить их на передовую, пусть траншеи роют, — возмущается нацгвардеец “Механик”. — Зря только бабки на них тратим.

— Я уже привыкла к таким предложениям, — отвечает Лутковская. — Но этим зэкам не в окопы, а в больницы надо.

Лутковская признается: офис омбудсмена не отслеживает судьбу всех переведенных заключенных, но отмечает:

— Насколько мне известно, у Палагнюка [глава Госпенитенциарной службы] была позиция: если заключенный сам вернулся на подконтрольную территорию, надо постараться сделать так, чтобы он поскорее вышел. За исключением, конечно, пожизненных.

Забрать зэков из Крыма невозможно

Процессом передачи заключенных в офисе омбудсмена в целом довольны. Да, пока из 9,5 тыс. оставшихся в “ДНР” заключенных удалось забрать лишь 110 человек. Но это лучше, чем ничего.

Гораздо хуже обстоят дела с неподконтрольными районами Луганской области, где по состоянию на ноябрь 2014 года находилось 6.426 человек.

— Мы переписываемся там с одной женщиной, которая называет себя депутатом, — рассказывает Лутковская. — Но обсуждаем пока лишь заведения социальной сферы. До каких-то конкретных шагов еще далеко.

Еще более печальная ситуация с крымскими тюрьмами и колониями. Организовать передачу заключенных с полуострова на материк невозможно юридически — исправительные учреждения и СИЗО перешли под юрисдикцию России, которую не признает Киев.

Сейчас нам даже неизвестно точное количество заключенных, желающих перевестись. По информации правозащитников, речь идет о 20 осужденных. Но, скорее всего, их больше. Весь последний год офис Лутковской пытается подписать меморандум с российским омбудсменом, чтобы забрать этих людей. Однако пока безрезультатно.

***

Этот материал опубликован в №29 журнала Корреспондент от 29 июля 2016 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.







загрузка...

...
...





Распродажа







Популярное



Жировик бесследно исчезнет без операции, просто примените этот рецепт

Волшебная мазь спасет от варикозного расширения вен

3 самых эффективных способа поразить мужчину в самое сердце и заставить скучать по вам

Как быстро снизить давление, причем без таблеток

Это бюджетное средство из аптечки не даст пыли оседать на мебели

Многие выращивают «денежное дерево», но мало кто знает все его секреты



Кто такой Сергей Тарута? Последние новости о политике и бизнесмене, владельце партии "Основа".