В ДНР решили массово отжимать квартиры

Мужчина расстрелял жену и полицейских, вызвано подкрепление

Вирастюк в костюме Снегурочки шокировал видео с украинским «королем поп-музыки»

Новый год в Донецке: известный блогер показал красноречивые фото

На Сочи упал метеор: поразительное видео

Побои и слезоточивый газ: «Нацкорпус» атаковал полицию (фото, видео)

Гуковские шахтеры рассказали о жизни: в донецких копанках при Януковиче было легче (видео)

28.08.2016 15:30 | За рубежом | Просмотров: 2998

Гуково. Больница. В коридоре стоит лейтенант ФСИН. Он ждет, когда оформят документы. Потом повезет в суд.

В палате лежит старик. Он ждет, когда оформят документы. Потом - суд, пишет NewsOboz.org со ссылкой на Новую газету.

На ноге у старика пластиковый браслет. На тумбочке, рядом с книгой про Высоцкого, - черный телефон без цифр с триколором. Это - приемная станция. Если отойти от нее дальше чем на 50 метров, случается тревога. Когда старика возили на рентген на соседний этаж, ему пришлось писать объяснительную.

Приходит врач с выпиской. Долго, слишком долго разъясняет старику назначения, очень долго жмет ему руку, потом присаживается на кровать и просто сидит рядом. У старика четыре дня назад был сердечный приступ. Выписывать надо сейчас.

Валерий Петрович Дьяконов 22 года проработал на шахте Обуховская подземным электрослесарем. В конце 90-х шахта отошла депутату Государственной думы Варшавскому, который тогда владел «Русским углем». Варшавский хотел контрольный пакет, и зарплату тем, кто не передал свои акции, перестали платить. Пообещали оплачивать только похороны. Это длилось три года. Один рабочий бросился от безысходности в ствол. Другой повесился, в предсмертной записке попросил отдать зарплату жене.

- В 99-м умерла мама. И мне, - Валерий Петрович делает паузу для вдоха, - не на что было ее хоронить.

Он тяжело дышит.

- Я пришел в правление. Я... объяснил. Что мама. Меня... вытолкали оттуда. И меня... ну, переклинило. И клинит до сих пор.

Сначала он пошел в суд. Суд вернул немного денег и велел ждать.

Он ждал.

Потом он поговорил с товарищами. Они заблокировали вагонетки и подъездные пути. Встали палаточным лагерем вокруг шахты. «Приезжали менты, бандиты, нам было все равно. Мы стояли, пока не вернули деньги. Все, до последнего рубля. Мы вернули 23 миллиона».

Начал проводить митинги, шахтерские забастовки. Стал коммунистом - в нулевые. Стал депутатом своего маленького города Зверево, и круг борьбы расширился. Своей большой заслугой считает, что куб воды в Звереве - по 62 рубля, а в соседнем Гукове, который воду поставляет, - 120.

Дважды его пытались убить. Первый раз проломили голову его жене, сломали руку ему, отбивался, увидел сосед, спугнул. Второй раз напали в прошлом году, после неудачного похода к заместителю главы администрации - били какой-то шипованной битой. Но это ничего. Шахтеры не боятся.

Оба раза нападавших не нашли.

7 июня шахтеры «Кингкоула» пришли к Дьяконову - 100 человек. Полтора года им не платили зарплату. 2200 сотрудников, 350 миллионов долга. Встречались на улице - комната не вместила бы. Потом встречались еще. Трижды. Был разработан план действий. Ежедневные пикеты у гуковского офиса «Кингкоула». Согласование выбили до 19 сентября, с четвертой попытки, пройдя все отмазки про «перерытые трубы» и «а тут уже пикетируют». Если пикеты не сработают, через два месяца пообещали начать голодовку.

18 августа в полубессознательном состоянии (сердечный приступ приближался) Дьяконова привезли в суд и поместили под домашний арест. По версии следствия, в ноябре прошлого года Дьяконов пришел в администрацию Гукова и угрожал заместителю главы Романченко газовым пистолетом. Угрожал не за себя - за младшую сестру, маму 11 детей, у которой отбирали квартиру. Чиновник написал заявление. «Ей дали квартиру в негодном состоянии, нежилую. Потом, когда она пожаловалась, решили отобрать и виновной сделать за состояние жилья. Я тот суд за сестру выиграл. Но перед судом зашел к Романченко. Хотел по-людски. Говорю, стыдно с многодетной мамой судиться, не позорьтесь, заберите иск. Он мне такое говорил! «Ты уже не депутат. Мы тебя зароем». Я пистолет достаю, разрешенный, газовый, и говорю: «Из-за ваших угроз я вынужден в родном городе вот такое оформлять и носить». Ну и все».

- Он не понимает, - говорит Дьяконов. - Если бы я его убивать пришел, его бы уже похоронили.

19 августа Дьяконова отправили в больницу на скорой. С браслетом на ноге и невидимым электронным поводком.

22 августа шахтеры объявили голодовку.

- Рабство. Напишите, - просит Дьяконов. В палату заглядывает конвоир.- В Ростовской области развито рабство. Люди работают в аду, под землей, им не платят... Они работают, потому что иначе и работы не будет. Но это не выход, не решение.

- У шахтеров получится, - говорит Дьяконов. - Они все-таки получат свое. Хозяев у нас нет, мы не рабы, не рабы.

Город

В Гукове живут 60 тысяч человек, в соседнем Звереве - 20.

Про эти города говорят - здесь жизнь слабая.

Тут хорошая зарплата для мужчины - 15 тысяч. Для женщины - 7.

Это шахтерские городки. При Советах вокруг было 90 шахт. Сейчас осталось четыре. Две - Обуховская и Дальняя - принадлежат Ринату Ахметову, но он хотел бы их продать. Две - Садкинская, Шерловская - компании «Донуголь».

В 2010 году Гуково и Зверево включили в список моногородов, которым в первую очередь будет оказана помощь из федерального бюджета. Появился комплексный план инновационного развития. Он был красив - комплекс по производству кремниевых пластин для солнечной энергетики, комбинат по производству базальтового волокна и строительство новой высокотехнологичной шахты. «Реализация КИП повлечет за собой глубокую диверсификацию экономики и поможет региону выйти на новые отраслевые рынки», - писала пресса. Все вместе это называлось «Солнечный поток». На гуковские земли должны были пролиться 55,3 млрд рублей. Что пролилось, в каком объеме и куда, неизвестно, но предприятий не возникло. Пока единственное предприятие, не связанное с углем, - пошивочная «Глория Джинс».

В 2014 году распоряжением правительства Гуково включено в список моногородов «с наиболее сложным социально-экономическим положением». В мае 2016-го был составлен новый список, и Гуково опять включили. И ничего это не поменяло.

Еще недавно работающих шахт было больше. Шахты Алмазная, Замчаловская, Ростовская, Гуковская и фабрика «Замчаловский антрацит» в декабре 2012 года были куплены у «Русского угля» компанией «Кингкоул». Директором и владельцем 10% акций «Кингкоула» являлся Владимир Пожидаев, бывший генеральный директор той же компании «Русский уголь», принадлежащей миллиардеру Михаилу Гуцериеву. 90% «Кингкоула» оформлены на кипрский офшор Kingcoallimited, так что вопрос о реальном владельце открыт. Региональные сотрудники компании говорят, что по факту шахты как принадлежали, так и принадлежат Гуцериеву, а Пожидаев лишь «взял их в аренду» на три года. Возможна ли такая аренда и каковы ее реальные условия, мы не знаем.

Люди, работавшие на этих шахтах, трудились там уже много лет - сначала в «Гуковугле», потом в «Русском угле». В декабре 2012-го Пожидаев пообещал рабочим «высокие зарплаты» - 40-60 тысяч против прежних 20, стабильность и блага вроде нового шахтного оборудования.

Владимир Пожидаев запомнился рабочим тем, что передвигался ни много ни мало на вертолете. Ему открывали двери. Перед входом на шахты ему приносили ботинки, и он позволял себя переобувать.

Говорят, зарплату начали задерживать с 2013-го. Сначала на неделю, месяц-два, потом на полгода. При этом рабочим делались минимальные выплаты сразу же, как они объявляли простой из-за неуплаты.

Три года истекало. С 2014 года на шахтах перестали проводиться проходческие работы. С лета 2015-го перестали покупаться детали для техники, в том числе для насосов, не были куплены отопительные котлы. Главные инженеры забили тревогу, но Пожидаев на совещании их успокоил - временная задерж­ка, переформирую активы, все будет.

На Алмазной встало три насоса из четырех. Последний ремонтировали всей шахтой, но в ноябре встал и он. Шахту начало затапливать. Гуковскую опечатал Ростехнадзор в сентябре - износился трос, таскающий клеть с рабочими.

К этому моменту рабочим вообще перестали платить.

Некоторым перестали платить в апреле прошлого года, некоторым - в мае, самые удачливые получали выплаты до октября - по решению суда. К этому моменту компания задолжала каждому уже больше сотни тысяч. Некоторые пожелали уволиться, им было объявлено, что уволившимся деньги не вернут.

Как впоследствии выяснилось, не производились налоговые и социальные отчисления. Государство бездействовало.

С августа шла опись имущества - приезжали приставы. Не за финансовые интересы рабочих - иски подали банки, у которых «Кингкоул» брал кредиты, а также компании, у которых Пожидаев брал продукцию, обещав рассчитаться потом. Начата процедура банкротства.

С этой зимы оборудование начали вывозить в неизвестном направлении. Затем оставшиеся металлические детали шахты местные сборщики начали сдавать на металлолом.

Приставы объяснили рабочим, что будут торги, то, что не исчезло, будет распродано, потом государство возьмет свое - а именно 2 миллиарда налогов, потом будут удовлетворены интересы банков и пострадавших компаний. А потом, если что-то останется, можно будет подумать о возвращении заработной платы.

Владимира Пожидаева арестовали 12 августа.

Жене Нестреляеву 40 лет. У него ходят руки. Он хочет сжать в кулаки, но не дает себе. Хочет взмахнуть рукой, но останавливается.

Женя - отец семьи. У него три дочки. Он не может быть слабым, не может отчаяться, не может кричать.

Отец Жени работал на шахте три-два-бис - 22 года, всю жизнь, проходчиком. «Бурил, сверлил, взрывчатку закладывал». Умер 10 мая. Женя работал на Юбилейной, Замчаловской - 22 года. Через правое плечо - зажившая темная полоса - отлетела порода, распорола руку, а уголь остался внутри, под кожей. Такие же полосы - на спине, на груди. Женя говорит: «Меня минуло».

Женя - горнорабочий очистного забоя, сокращенно - ГРОЗ. Он из тех, кто работает в лаве. Лава - это угольный слой. Сначала идут проходчики. За ними - рабочие с комбайнами. За ними идет Женя. Женя крепит узкий лаз секциями. Подтягивает конвейер. Подтягивает секции, выдвигает конвейер, по которому уголь пойдет наверх.

Женя работал в пласте высотой 80 сантиметров. Уголь ныряет вверх, тянется вниз, уходит в сторону. Надо следовать за ним.

- На пузе, на локтях, на спине, боком,- описывает Женя свое рабочее состояние. - В туалет хочешь... Там и ходишь. Женщинам, конечно, тяжелее. Женщины в лаве тоже работают.

В шахту спускают на 6 часов. Пять дней в неделю, два выходных.

Рабочие говорят, здешняя шахта убивает человека раз в год-два. К этому относятся нормально - это риски, риск - часть работы. «Шахтеры не боятся».

- Последний раз - в январе 2015 года. Лед сбивали с рельсового пути. Он полез без страховочного ремня, разбился, - говорит Женя. - А в 2011-м на моих глазах убило мужчину с Красного Сулина. Большая породина, три на два, откололась - и все. Конвейера работали, он не слышал треска. Она свалилась просто на него. Он и понять не успел. Алексей Домжин, 50 лет ему было. И мне пришлось объяснять его жене. Пошли к ней с мужиком одним. Жена открыла: что случилось? Мужик морозится. Я говорю: нету больше вашего мужа. Она говорит: шутите? А говорить-то надо! Внуки маленькие были у него. Он пошел на пенсию, а дочке хотел помочь. Женщина мало зарабатывает тут.

Женина - большая - зарплата составляла 20 тысяч рублей.

Зарплату перестали платить в октябре. Сейчас «Кингкоул» должен Жене 305 тысяч.

- Ну как - мы тянем, - говорит его 14-летняя дочь Алена.

- Тянем, - кивает Кристина. Ей восемь.

После этого слово «тянем» мы услышим от многих взрослых. «Тянем» - вместо «живем».

Алене неловко говорить про деньги. Что родители покупают им вкусное, а себе - нет. Алена говорит: «Ну, шоколад себе не позволяем купить».

Женя говорит: «Мясо. Мы забыли, что такое мясо. Курочку возьмем, если есть деньги. А так - картошка, крупы, яйца, самое недорогое». - «А раньше?» - «Раньше? - Женя молчит. - Свинина. Вспоминаем. Шашлыки, вспоминаем, жарили».

Сейчас Женя таксует - это 400 рублей в день. Он не может присоединиться к голодовке - не может рисковать пассажирами и тремя дочерями, и это его мучает. Жена стоит на рынке - 100 рублей за выход. Этого хватает строго на продукты.

У Жени три кредита. Сбербанк, «Центринвест», ОТП-банк. Выросло из одного - на машину, подержанный ЗАЗ Sens - в 2010 году. Чтоб погасить, брали еще. «Уже два месяца не плачу, - говорит Женя. - Коллекторы звонят пять раз в день. Я им говорю - вы мне звоните, а мне кому звонить? Они говорят: заложи свое имущество. То есть - детей по миру пусти».

На прошлой неделе пришло решение суда - Женя задолжал 8 тысяч за газ, теперь к нему должны прийти приставы.

У Жени ходят руки. Говорит спокойно: «Поговорили с женой мы. Квартиру выставляем на продажу. Расплатиться с долгами. И купить - на что останется».







загрузка...

...
...





Распродажа







Популярное



Загадать желание в новогоднюю ночь: как правильно это сделать

6 признаков того, что вас о чем-то пытается предупредить ваш ангел-хранитель

Что нужно сделать перед Новым 2018 годом: советы для каждого Знака Зодиака

Как отличить настоящий алкоголь от подделки

Одесский астролог - о Крыме, Донбассе и Украине в 2018 году

Самые работающие рецепты от кашля — вам в копилку



Кто такой Сергей Тарута? Последние новости о политике и бизнесмене, владельце партии "Основа".