В Киев приехал беглый соратник Януковича: пока прячется, но в лучшем отеле

За украинцами следят через умные телевизоры: кто и зачем собирает информацию

Дорога смерти: сегодня День памяти жертв Бабьего Яра

Боевики на Донбассе устраивают облавы на "отказников"

Украина не смогла договориться с МВФ о новой программе: окончательное соглашение не подписано

Какой будет погода в октябре: синоптик шокировал прогнозом

Об идеологическом одиночестве России

23.07.2014 15:19 | Аналитика | Просмотров: 192

От выступления Путина на внеочередном заседании Совета безопасности России ожидали громких заявлений – то ли о смене внешнеполитического курса, то ли о резком ужесточении имеющегося. Ни того ни другого не случилось.

Вступительное слово главы государства, по крайней мере его открытая часть, повторяло известные положения и было выдержано в подчеркнуто будничной манере. Все слова сказаны, но без надрыва и пафоса. Такой подход контрастирует с тем, что творится вокруг России в последние дни, но, возможно, цель и была в том, чтобы засвидетельствовать: нет оснований для переполоха, пишет NewsOboz.org со ссылкой на Главком.

Вообще похоже, что текст готовился для рядового обращения, чтобы еще раз напомнить установочные позиции по ключевому для Владимира Путина понятию «суверенитет», а оглашение его в экстраординарной ситуации скорее случайность.

Большинство пассажей вполне ожидаемы, но один привлекает внимание: «Россия, слава богу, не входит ни в какие альянсы. В этом тоже в значительной степени залог нашего суверенитета. Любая страна, которая в альянсы входит, сразу часть своего суверенитета отдает».

Тот факт, что Россия считает практически полную свободу действий необходимым и неотъемлемым атрибутом по-настоящему сильной державы, не новость, это было понятно всегда. Но, пожалуй, впервые безусловная ценность неучастия в альянсах выражена столь однозначно: слава богу, что мы никуда не входим.

Вызвавшая широкий резонанс дискуссия о соотношении суверенитета и альянсов уже была – в начале 2000-х годов.

Правда, тогда в США. Началась она сразу после террористических атак на Нью-Йорк и Вашингтон. На одном из брифингов в Пентагоне министр обороны Дональд Рамсфелд сформулировал подход администрации Джорджа Буша-младшего: не коалиция определяет миссию, а, наоборот, миссия определяет коалицию. Иными словами, Америке не нужны устойчивые альянсы, имеющие раз и навсегда поставленную задачу. Возникает угроза или необходимость решать какой-то конкретный вопрос – и для этого рекрутируется группа стран, которые полезны. Потом угроза или вопрос меняются, а с ними и состав участников.

В тот момент высказывание Рамсфелда не было воспринято как концептуальная новация, поскольку коалиция, формированием которой занимался Вашингтон, включала добрую половину стран – членов ООН. Соединенные Штаты стремились заручиться максимально широкой поддержкой операции возмездия.

И тот факт, что буквально на следующий день после нападения 11 сентября США фактически отказались от готовности союзников по НАТО ввести в действие статью 5 устава альянса (о коллективной обороне), прошел почти незамеченным. Между тем сигнал был красноречив: спасибо, справимся сами.

Америка недвусмысленно заявила, что в вопросе об обеспечении собственной безопасности не намерена полагаться ни на кого, кроме себя, даже на самых давних и тесных союзников.

Полтора года спустя, когда Соединенные Штаты начали активно готовиться к другой «миссии» – по уничтожению Саддама Хусейна, – заявленный подход Рамсфелда проявился еще ярче. Столкнувшись с нежеланием ряда ключевых союзников участвовать в сомнительном предприятии, Вашингтон вовсе отказался от НАТО. Появилось понятие «коалиция добровольцев»: в иракском вторжении участвовали 49 стран (включая такие нетривиальные, как Тонга или Никарагуа), но не было главных партнеров из континентальной Европы – Германии и Франции.

Впоследствии идею Рамсфелда все признали ошибочной.

Еще при Буше-младшем американская администрация была вынуждена обратиться к Организации Объединенных Наций за легитимацией присутствия в Ираке и содействием в стабилизации ситуации. А сменивший Буша Барак Обама официально отказался от неоконсервативной концепции, подчеркивая значимость институтов и альянсов.

Начиная с ливийской кампании в 2011 году лейтмотивом высказываний американских руководителей, в том числе преемника Рамсфелда на посту главы Пентагона Роберта Гейтса, стало делегирование большей ответственности и материально-финансовых тягот европейским союзникам. Украинская коллизия только усилила тенденцию, правда, несмотря на накал страстей, никаких решений о наращивании, например, расходов на оборону в Европе никто пока не принял. Страны Балтии и Центральной Европы рассчитывают на грандов, а те, кажется, надеются, что кризис минует и удастся обойтись без лишних трат.

Как бы то ни было, единственная сверхдержава, пережив пик веры в свое могущество на рубеже веков, ищет возможности «разделить бремя». Америка пыталась отправиться в одиночное плавание от чрезмерной самоуверенности.

Россия же радуется отсутствию альянсов скорее от обратного – понимания того, что не сможет сформировать пул союзников-единомышленников для воплощения в жизнь программы, которую для себя формулирует.

Это может показаться странным на фоне только что успешно прошедшей встречи БРИКС или бурной деятельности по продвижению проекта евразийской интеграции. Последнее, кстати, с неизбежностью означает ограничение национального суверенитета: надгосударственная Евразийская экономическая комиссия обладает преимуществом перед правительствами стран-членов.

Что касается БРИКС, то государства, входящие в это неформальное объединение, действительно объединяет тот факт, что все они, будучи экономически состоятельными и политически весомыми, не входят в обязывающие альянсы. И обладают полным суверенитетом. Поэтому формализация единой повестки дня БРИКС за пределами самых общих заявлений идет со скрипом.

Понятно, в каком направлении она может развиваться: совершенствование мирового устройства в сторону более справедливого распределения полномочий, повышения роли быстроразвивающихся, экономически все более значительных держав.

Россия это поддерживает, но ни по своей истории, ни по психологии, ни по характеру экономического развития она к развивающемуся миру не относится. До сих пор (и Украина тому очередное подтверждение) российская повестка дня весьма специфична. Это, с одной стороны, утверждение собственного политического статуса как одной из определяющих стран мира. С другой – самоидентификация – выяснение того, что такое русский мир, как он соотносится с границами Российской Федерации, какая форма экспансии на бывшие территории актуальна, где предел собственных возможностей и пр. И то и другое (а особенно в сочетании) несет в себе конфликтный потенциал и уж точно не предусматривает чьего-либо содействия, ведь другой страны, которая могла бы солидаризироваться с этими задачами, нет по определению.

Любой рост веса и статуса, какая бы держава его ни переживала, гарантирует противодействие.

Китай на протяжении долгого времени ухитрялся прятать, по заветам Дэн Сяопина, свои амбиции и минимизировать внешнее сопротивление. На этом этапе альянсы Пекину были не нужны. Но теперь Китай вырос настолько, что прикинуться ветошью не получится: что бы Пекин ни делал, это будет вызывать нарастающие опасения у всех. И в такой ситуации «одиночество» только усугубляет подозрения.

Для крупной поднимающейся страны участие в альянсах – не только способ использовать внешние возможности при решении собственных задач, но и успокоительное для окружающих, готовность на определенное самоограничение. Но для этого надо, чтобы такая готовность хоть в какой-то степени присутствовала и чтобы цели, которые страна ставит перед собой, могли разделяться кем-то еще. В этом смысле противодействие американской гегемонии (либо, например, продвижение демократии, как в случае США) имеет перспективу, а русский мир – нет.

И пока Россия не сможет выдвинуть какую-то если и не универсальную, то хотя бы привлекательную для остальных идею, придется благодарить бога за то, что мы одни.







загрузка...

...
...





Распродажа







Популярное



Чудо-сироп: укрепит память, поможет зрению, слуху и избавиться от жира на животе

Болит слева в животе: о каких заболеваниях сигнализирует организм

Кто регулярно пьёт чай - у того мозг здоровее. Вот почему

Парацетамол признали опасным: ученые назвали тревожные симптомы

Лук спасает от рака: медики назвали "профилактическое" количество в питании

Часто страдаете от боли в плече? Вот что надо делать



Кто такой Сергей Тарута? Последние новости о политике и бизнесмене, владельце партии "Основа".